Порт назначения
2004, июль-август

Швейцарское море

Текст Ариф Алиев
Швейцарцы считают Женевское озеро морем. Доказывая невозможное, они загибают пальцы: во-первых, озеро – самое большое в Западной Европе (длина – 72 км, наибольшая ширина – 14 км), и с этим необходимо считаться, во-вторых, здесь есть приливы и отливы, в-третьих, случаются шторма в пять баллов, в-четвертых, в пасмурную погоду не виден противоположный берег, и наконец, ни на одном озере нет такого количества частных яхт. На этом перечень признаков моря – как их понимают швейцарцы – заканчивается: вода пресная, озеро альпийское, находится на высоте 372 метра, и выйти из него невозможно, хотя через него протекает река Рона, попасть на судоходный участок непосредственно из озера невозможно.

И з граждан неморских стран швейцарцы сильнее других страдают от отсутствия моря. Парусники и пароходы, якоря, штурвалы, подзорные трубы и раковины греют глаз и душу альпийского горца, морские символы красуются повсюду – на родовых и городских гербах, в эмблемах фирм, названиях отелей, магазинов и даже некоторых банков. Первое место по уважению и обожанию делят, конечно, корова и часы, второе – прочно заняли лыжи, ну а на третьем – волны и парус. В яхт-клубах Женевы, Монтрё, Вёве, Лозанны состоят тысячи швейцарцев. Больше того, в любом европейском яхтенном порту от Мармариса до Бергена вы обязательно встретите несколько судов под флагом с белым крестом на красном фоне. Кстати, обратите внимание на порт приписки. Яхта, построенная где-нибудь в Голландии или Италии, может так и не оказаться в Швейцарии, но хозяева зарегистрируют ее в Женеве или Лозанне. И все потому, что Женевское озеро – главное море швейцарца, хотя оно пресное, замкнутое, да и вообще половина его принадлежит французам.

Возле Монтрё находится самое глубокое место на озере, 309 метров от поверхности воды. Здесь устраивает погружения в батискафе клуб Пикар. Всего за 500 франков каждый желающий имеет возможность полчаса чувствовать себя исследователем морских глубин. Зная, как относятся швейцарцы к своему озеру, можно не удивляться, что аппарат для достижения сверхглубоких отметок был построен и испытан в Женеве. В молодости Огюст Пикар прославился как испытатель стратостатов, он первым из землян поднялся в стратосферу на высоту 15 километров. Но на этом он не успокоился, придумал, как опуститься на несколько километров под воду, и соорудил короб из прочной стали, поместил туда пару аккумуляторов, систему регенерации воздуха и подвесил короб на трос. Аппарат, названный батискафом (в прямом переводе с греческого – глубоководное судно), был примитивен и ненадежен: его плавучесть регулировалась сбросом стальной дроби и выпуском бензина из маневровой цистерны. Рисковал Пикар не меньше, чем Гагарин, а, пожалуй, даже больше: в погружение на глубину три километра (генеральные испытания проводились в 1953 году уже не на Женевском озере, а в Тирренском море) он взял с собой сына. Все думали, чудаков раздавит или они задохнутся, или оборвется трос, и даже трупы не всплывут. Но нет, хотя и подтреснул иллюминатор, и топливная цистерна лопнула, но в целом давление воды аппарат выдержал. После смерти отца, в 1960 году Жак Пикар опустился на дно Марианского желоба, на 11 километров. Швейцария ликовала, сухопутная страна добралась до абсолютной океанской глубины. Глубже погружаться было некуда, и Пикар-сын занялся прежним семейным делом – воздухоплаванием, и благодаря ему швейцарцы лидируют еще и по количеству находящихся в личном пользовании воздушных шаров. Ну а Пикар-внук за небольшие деньги пугает всех желающих пучинами возле Шильонского замка.

СТРЕЛА, ЯБЛОКО И РАСТВОРИМЫЙ КОФЕ

Шильон – самый красивый и самый известный замок Швейцарии. Красивый, потому что с трех сторон окружен водами Женевского озера и в любую погоду смотрится торжественно и живописно. Известный, потому что однажды замок посетил лорд Байрон и написал поэму Шильонский узник: На лоне вод стоит Шильон, Там, в подземелье, семь колонн покрыты влажным мохом лет. На них печальный брезжит свет – выцарапанный поэтом на одной из колонн автограф сохранился до сих пор. К моменту посещения замка воспетый в поэме узник уже триста лет как умер. Сторонник независимости Женевы Бонивар был четыре года прикован к столбу, но вспоминаем его сейчас совсем не из-за его подвигов в борьбе с герцогом Савойским, а только благодаря Байрону.

Так распорядилась история, но даже самые знаменитые швейцарцы за пределами страны известны мало. Исключение составляет Вильгельм Телль, который то ли жил, то ли был выдуман в XIV веке. Вкратце легенда такова. Вильгельм Телль был смелым и гордым охотником и стрелял из лука лучше всех. Он отказался кланяться шляпе австрийского герцога, висевшей перед замком на шесте, и герцог решил наказать охотника. Он схватил его маленького сына, положил на голову яблоко, приказал стрелять с расстояния в двести шагов и предупредил: промажешь – смерть. Телль метко выстрелил, стрела расколола яблоко пополам. Герцог отпустил героя, а тот потом его подстерег между скалами и выстрелил прямо в сердце. Впрочем, известность Вильгельма Телля тоже не надо преувеличивать. Если бы не яблоко на голове, во всех подробностях обрисованное в драме Фридриха Шиллера, вряд ли национального героя вспоминали за пределами родного кантона Ури, славного сейчас сырами и красным вином.

Единственный безо всяких оговорок известный швейцарец – Анри Нестле. В 1867 году он начал выпускать в Вёве сухое молоко. Через сорок лет его преемники перестроили производство на выпуск шоколада, а вскоре изобрели технологию растворимого кофе Нескафе. Сегодня оборот компании превышает 60 млрд. франков в год, дочерние предприятия размещены во многих странах, но управление, как и в XIX веке, осуществляется из штаб-квартиры, расположенной в Вёве, на берегу Женевского озера.

Швейцарцы – люди скромные, большую часть своей истории провели в тихой бедности на задворках Европы. Может быть, поэтому страну любили и любят богатые и знаменитые иностранцы. В Вёве есть музей Чаплина – актер жил в городке до самой смерти и был похоронен на местном кладбище, и покоился там, пока его останки не выкрали. Фредди Меркьюри тоже жил на берегу и любовался на прозрачную воду, и в Монтрё ему поставили памятник – невероятная для современного певца честь. Помнится, и некогда популярная группа Smokie, поработав в Монтрё, выпустила в 1978-м The Montreux Album, альбом провалился, Крису Норману памятник не поставят. По озеру плавал на парусном ялике Чайковский, в Женеве работал Стравинский, но по-серьезному прославили Женевское озеро все-таки не актеры или музыканты, а писатели.

ИДИОТ И ФРАНКЕНШТЕЙН

Красота тому причиной или ощущение покоя и остановившегося времени, но только на берегах озера многие писатели успешно поработали. Про Байрона мы уже говорили. Поэма была им написана в 1816 году в прибрежной деревне Уши близ Лозанны, где поэт и его друг-любовник Перси Биши Шелли задержались на два дня из-за плохой погоды. А два года спустя, в доме в предместье Женевы (опять подчеркнем – на берегу озера), начинающая писательница Мэри Шелли, жена к тому времени известного, а впоследствии признанного великим поэта и публициста Перси Биши, выдумала искусственного человека, который пытался творить добро, но, не выдержав одиночества, убил своего создателя. Поначалу у Мэри работа не шла, и она показала черновики мужу. Тот снисходительно посмеялся над женским творчеством и предложил углубить недостаточно жизненный характер демона. Мэри послушалась совета и наделила своего героя чертами приходивших к ней в дом швейцарцев – молочника, садовника, рыбака, налогового инспектора. Кое-кто из историков литературы утверждает, что Мэри написала роман, чтобы отомстить мужу, который предпочел ей Байрона. Как бы то ни было, но кто, кроме студентов-гуманитариев, помнит сейчас произведения великого Перси Биши Шелли?! А Франкенштейна знают все.

Первый комикс был создан вовсе не американцами, а швейцарцем Рудольфом Торнфером в середине прошлого века в Лозанне. Автор издал обучающий рассказ в картинках: Путешествие господина Вю Буа. Торнфер с помощью своего героя, наблюдателя старого леса, в занимательной форме знакомил читателей-зрителей с курьезами живой природы.

И Достоевский написал Идиота в Монтрё, в доме Ормон в 1868 году.

Набоков впервые остановился в отеле Montreux Palace в 1959-м. После 20 лет жизни в США тамошние пуританские порядки писателю надоели, а Швейцария приглянулась своей неназойливостью. Когда через пару лет вместе с женой он подыскивал дом, то так и не решился на покупку и выбрал уже знакомое место. Набокову настолько понравился мягкий климат Монтрё, пальмы на набережной и вид из окон отеля, что в 1961 году он снял номер на шестом этаже в правом крыле Cygne Wing и прожил в нем с женой 16 лет. К сожалению, хозяева отеля вовремя не сообразили, какое богатство попало к ним руки, и после смерти писателя полностью уничтожили интерьеры. Остались только развешанные по коридору фотографии и вид из окон на Женевское озеро.

Лев Николаевич Толстой – единственный, кто перебрал с вдохновением и не смог работать в Швейцарии. Он пробыл в стране не так уж и мало, но ничего толком не создал, его дневниковые записи банальны. Вот как описывал Лев Николаевич свои впечатления от Женевского озера: ... красота этой воды, этих гор и этого неба в первое мгновение буквально ослепила и потрясла меня. Я почувствовал внутреннее беспокойство и потребность выразить как-нибудь избыток чего-то, вдруг переполнившего мою душу. Мне захотелось в эту минуту обнять кого-нибудь, крепко обнять, защекотать, ущипнуть его, вообще сделать с ним и с собой что-нибудь необыкновенное. Видите сами: как-нибудь, кого-нибудь, чего-то – как будто не Толстой писал, а Загоскин какой-нибудь. В дневнике Лев Николаевич самокритично признался, что на русском языке изложить свои впечатления он не может, а по-французски писать – это чересчур пафосно. Вот так капитулировал зрелый писатель, уже имевший за плечами опыт описания Кавказа – чеченских аулов, дагестанских мостов и пропастей, увиденного из Пятигорска Эльбруса. Почему бы Толстому не описать, например, Монблан? Тем более, что путеводители во все времена советовали наблюдать высочайшую вершину Европы из Женевы, с берега: В ясный день с набережной Quai du Mont-Blanc открывается величественная панорама.... Может быть, в те дни, когда Лев Николаевич жил в Женеве, вершину скрыли облака? Нет, оправдание не принимается. На случай плохой погоды у Монблана имеется двойник – невысокая гора Ле Моле того же горного массива Mont-Blanc, которая видна даже в дождь. Обычно местные жители выдают ее за Монблан и показывают иностранцам, чтобы те не слишком огорчались, и мало кто замечает обман – Ле Моле тоже очень красива.

ПОД ПАРУСОМ – ОТ СКУКИ

Женевским озером (Lac de Geneve), или Леманом (Lac Leman), называют свое море франкоязычные швейцарцы, а для тех, кто говорит по-немецки, оно – Genfersee. Дело в том, что швейцарец вспоминает о том, что он швейцарец, только когда выезжает за границу. У себя дома он немец, француз, итальянец. Если добавить, что швейцарец-немец не любит настоящих немцев, а швейцарец-француз сторонится настоящих французов, то обозначенная сумятица как нельзя лучше отразит суть местного самосознания. В Швейцарии три государственных языка. Две трети швейцарцев говорят по-немецки, двадцать процентов – по-французски, двенадцать – по-итальянски. И для внутреннего употребления страна называется по-разному: Свисс, Швайц, Свицера. Здесь кроется непонятный для россиян парадокс: единой нации нет, а патриотизм есть. Житель любой из трех частей Швейцарии обязательно проходит срочную службу в армии, хранит дома личное оружие, с песнями в стрелковые ходит кружки и гордится независимостью своей страны.

Швейцарцы пресыщены комфортной жизнью, отсюда – тяга к армейской службе, к спорту, к любой возможности добавить в кровь немного адреналина. Зайдите в бар, офис, отель и рассмотрите развешанные по стенам дипломы: победа в стрелковом соревновании, восхождение на Килиманджаро, победа на пивном фестивале, в слаломе, в парусной регате, в состязании по рыбной ловле... При немыслимой для современного мира стабильности участие в соревнованиях может длиться всю жизнь. Директор отеля Du Lac в Вёве (он не раз упомянут в романе Отель "У озера" букеровской лауреатки 2002 года англичанки Аниты Брукнен) участвует в местных рыболовных соревнованиях почти сорок лет, завоевал дюжину оловянных тарелок и алюминиевых кубков и, по собственному признанию, каждое утро выходит на берег озера и благодарит бога, что ему досталась такая жизнь и такая красота, и просит только одного – чтобы все оставалось как есть: озеро, отель и соревнования по рыбной ловле, без них все-таки скучновато.

Может быть, швейцарцы потому и предпочитают парусные суда, что любят соревноваться – друг с другом или со стихией. В последнее время в маринах стали появляться и моторные яхты, но, как правило, они принадлежат иностранцам. Несмотря на строгие правила регистрации (владение яхтами в Швейцарии странным образом приравнивается к владению недвижимостью), до двух десятков россиян (точными цифрами мы не интересовались) держат свои суда в маринах яхт-клубов Монтрё и Лозанны. Впрочем, нередко иностранцы предпочитают иметь на озере спортивные парусные яхты. Например, Питер Устинов купил дом в окрестностях Лозанны и в последние годы жизни ходил под парусом. В интервью он утверждал, что собственная яхта на Женевском озере – пусть и небольшая – дает ему ощущение свободы и уверенности.

Где побывать, что посмотреть

НАСТОЯЩИЙ ШВЕЙЦАРЕЦ

Считается, что самые настоящие швейцарцы, швейцарцы в квадрате, живут в Берне. Эта часть современной Швейцарии никогда не принадлежала никакому другому государству. Бернцы –, люди медлительные, тугодумы без чувства юмора, их сравнивают с медведями. Они не смешиваются с жителями других кантонов, до сих пор здесь принято жениться на кузинах. Они не понимают искусства и негалантны. Вот типичный анекдот. Бернца спрашивают: Что ты интересного и необычного видел в театре?. Он отвечает: Один мужчина подал пальто женщине. Бернцы невероятно скупы и расчетливы, в сочетании с такой же невероятной честностью получается непонятное даже остальным швейцарцам стремление жить только своим умом и не приспосабливаться к суетному миру. Сезонные распродажи товаров стали практиковаться в Берне всего лишь пятнадцать лет назад! До последнего времени бернцы полагали, что если товар добротный (а только такой товар может продаваться в швейцарском магазине), то зачем его продавать за полцены, пускай лежит до лучших времен.

Женщины в Швейцарии получили право голоса только в начале 70-х годов. И до сих пор главное достоинство жительницы Берна –, умение содержать домашнее хозяйство и готовить. На кухне у бернки лежит обязательный сборник рецептов Betty Bossy, фантазировать на кухне не принято, надо готовить именно по этой книге. За границей бернка может с интересом понаблюдать, как иностранцы готовят какие-нибудь блюда. Она может даже что-то перенять, но сделает это тайно, изменит рецепт исподволь и никогда в этом не признается даже собственному мужу.

Бернцы очень скромные люди и воспитывают детей в скромности. Берн –, столица Швейцарии, и сверхскромных столичных жителей остальные швейцарцы справедливо обвиняют в том, что в стране еще десять лет назад никого не награждали орденами и медалями, гражданам страны было запрещено получать даже иностранные регалии! Почему мы говорим об этом в прошедшем времени? Ну все-таки надо признать, что мир на рубеже тысячелетий сильно изменился, и никакие бернцы не могут помешать переменам. К тому же по состоянию на 2003-й год на 6,9 миллиона граждан Швейцарии приходится 12 миллионов туристов, примерно 2 миллиона постоянно живущих в стране иностранцев и всего лишь полмиллиона бернцев.

НАСТОЯЩИЙ ШВЕЙЦАР

До начала прошлого века швейцарцы были много беднее своих соседей. Не войны, а скудость гор гнали их прочь от родины, заставляли наниматься в услужение к итальянцам, немцам, французам, русским. Ни ремеслами, ни прилежанием в старину швейцарцы не славились, и богатые народы ничего более умного не смогли придумать, как ставить швейцарцев на воротах. Добрым людям открывай, голытьбу гони, сунут копейку, су, пфенниг, лиру –, благодарствуй, радуйся, ведь жалованье тебе платить вроде бы и не за что. Конечно, и других бедняков в Европе было предостаточно. Теоретически богачи могли поставить на воротах гасконцев, далматинцев, андалузцев, сицилийцев, ирландцев. Но швейцарцы единственные из всех европейских бедняков обладали самыми ценными для охранника качествами: они были не только отважными, но честными и верными. В Люцерне есть Львиный памятник, сооруженный в честь полка швейцарских гвардейцев, павших во время Французской революции за короля. Французы-охранники разбежались, а швейцарцы остались, хотя и понимали, что обречены.

Вот уже триста лет слово швейцар (suiss, szwajcar, schweizer) на разных языках означает привратник. В женевском отеле Beau Rivage автор статьи поинтересовался у двухметрового осанистого швейцара, швейцарец ли он. Оказалось –, нет, итальянский албанец, приезжий из Калабрии. Сейчас швейцарцы разбогатели и швейцарами больше не работают.

Что попробовать в Швейцарии?

Филе де перш – жареные мелкие окуни из Женевского озера. Для этого блюда нужны только что выловленные окуни (обязательно сетью, их не выращивают, как форель, а именно вылавливают), белое вино, лучшее сливочное масло и лимонный сок,

•, мясо на шпаге – обернутые вокруг толстого вертела куски говядины, лучше всего это блюдо готовят в цюрихском ресторане Zeughauskeller (Цойхгаускеллер – старый арсенал в Гассене),

•, папе – сосиска с капустой из кантона Во или шукрут – почти такие же сосиски, но другого вкуса, приготовленные по-немецки,

•, эскарго из улиток с виноградников Вёве,

•, голец шевалье,

•, пирог с виноградным вареньем,

•, шлюмли-пфлюмли (кофе плюс сливовый шнапс плюс взбитые сливки),

Красные швейцарские вина лучше заказывать из кантона Вале, например, fendant Dame de Sion (известно, что это вино похвалил Билл Клинтон, когда обедал в женевском ресторане Les Armures, хотя не принято доверять американцам выбор вин, мы согласимся со вкусом бывшего президента). С белыми винами ошибиться труднее, с виноградом белых сортов в Швейцарии умеют обращаться (лучший выбор – местные сорта из Сиона или Вёве).

Швейцарские рецепты

ЗИМНИЙ СЫР

Главное национальное швейцарское блюдо –, фондю. В старину швейцарцы вечером возвращались после тяжелой работы домой, растапливали сыр, макали в него куски хлеба и быстро насыщались. Фондю –, очень экономное блюдо, пожалуй, при равном количестве ингредиентов оно даже выгоднее пиццы –, пищи бедняков Италии. Сейчас в Швейцарии бедных не осталось, а фондю все равно готовят, причем каждый повар по-своему. Вот рецепт от повара ресторана Cafe de Grutli в историческом центре Лозанны.

Смазать мелко нарезанным чесноком фондюшницу, натереть 200 г грюера 10-месячной выдержки и 50 г фрибургского сыра вашерин 4-месячной выдержки, перемешать до однородной массы с бокалом молодого белого вина (лучше из Монтрё), добавить одну чайную ложку кирша и поджечь спиртовку.

Автор и редакция благодарят за помощь в организации этого материала Швейцарскую национальную туристическую корпорацию (Switzerland Tourism) и Швейцарскую Национальную авиакомпанию Swiss International Air Lines.

Понравилась статья?
Подпишитесь на новости и будьте в курсе самых интересных новостей.
220x369-rightside-inside-bentley